из Тольятти нас вёз
мамин шофёр
его звали Игорь как и отца.
Его имя переводится как «удачливый».
Он улыбчивый и весёлый
как и отец
по рассказам мамы.
Он добрый и сильный
как я не знаю.
Игорь похож на Михаила Пореченкова
агента нацбезопасности из телевизора.
Я так подумал.
И дома я пялился в зеркало
пытаясь найти с ними что-то похожее
но не нашёл ничего.
До сих пор не нашел ничего.
Я выхожу из машины и говорю:
Игорь
куда мы приехали?
Он говорит: к бабе Яге.
А я говорю что ее не бывает.
И вот он выходит
не помню как вышел
не помню на кого он похож
он тащит меня по длинному склону к реке
прозрачной рукой алкоголика
и говорит: это мой сын.
А мать отвечает: с чего же ты взял?
И мне оказалось неважно
и все еще очень неважно
что мы больше ни разу не виделись.
Настолько что синий раз в год я звоню в МЧС говорю:
здравствуйте у меня потерялся отец он наверное пьяный найдите его.
Меня спрашиваю что с ним случилось и почему
его надо найти.
А я теряюсь
не знаю
и отвечаю:
потому что его зовут Игорь и это мое любимое имя.
Потом я сам переехал в Самару
прожил тут сколько-то лет
и ни разу его не искал
по домам опустившимся в землю.
Мне кажется он уже умер
и он точно не суперагент
агенты высокие крепкие сильные
а его руки такие прозрачные
что кажется что их нет.
— У тебя красивый отец, наверное, был, — сказал я. — Хоть и…
Матвей посмотрел на меня, как на идиота, а я подумал, что ровно поэтому он не понимает собственной привлекательности.
— Сегодня мне пришлось с ним говорить, — Мэт поправил очки. — Он рассказывал, что хохлы-проститутки уже охуели и всегда были продажными. Я сказал, что мы тоже хохлы. Он сказал: уже нет. Это, блядь, как?
— Божечки.
— Это пиздец бесит. У них полная подмена реальности. Он говорит, что пидарасы усыновляют детей, чтобы насиловать. Я спрашиваю: ты хоть одного гея лично знаешь? Он сказал: узнал бы — убил. Я хотел сказать: на меня посмотри. Блядь, как мне хотелось щелкнуть ему.
— Мне мать говорила, что я стал геем, потому что в детстве увидел целующихся мужчин в Испании. А еще потому что у меня были длинные волосы.
— Если гетерастия такая хрупкая, что по любой хуйне ломается, то нахрен она нужна?
— Ну вот я тоже думаю. Я просто не понимаю, почему у них в голове не складывается два плюс два. Что так невозможно. Если бы ты мог не быть геем, ты бы не был?
— Конечно, не был. Но так вышло. Но у меня хороший бой так-то, мне повезло, отхватил, так что тян не нужны, — Матвей снова поправил очки.
— К тебе подкатывали девушки?
— Может, — сказал Мэт. — Но я это плохо понимаю. Мне кажется, они просто доебывались.
— Я тоже не шарю. Бля. Вспомнил. Мне одна телка затирала, что ее парень ушел от нее к мужику, потому что посмотрел «Горбатую гору».
— Там чувак подох же.
— Ну видишь как соблазнительно. Мне захотелось просто скидывать ей аккаунты всяких мужиков из инсты и говорить типа: клевый, да? А вот он к нам ушел. Видишь радужный флаг в описании профиля? Это я его завербовал. Говорю ему: я стал геем и ты сможешь. Всех огеячу. Не видать тебе больше мужиков. Все наши, наши!
— Какой-то гей-нацизм.
— Скорее апартеид, — я поправил. — Малая группа притесняет большую. Все, как в телевизоре говорят. Мы же всех так притесняем.
— Я не разбираюсь. Я только знаю, что хуйня. Ненависть — это хуйня.
— Да, полная хрень.
Вечером Матвей написал мне.
МАТВЕЙ. 21.28. Спишь?
АНДРЕЙ. 21.28. Я никогда не сплю.
МАТВЕЙ. 21.28. Я тут короче выпил «Эссу» в одно рыло.
МАТВЕЙ. 21.28. И написал стишок в твоем стиле.
МАТВЕЙ. 21.28. Или что ты там пишешь.
АНДРЕЙ. 21.28. Верлибры.
МАТВЕЙ. 21.28. Вооот. Зацени. Если хуйня так и скажи.
МАТВЕЙ. 21.28. Мой отец живет в Атланте
Его зовут Майкл
У него черные волосы и голубые глаза
Он помолвлен с рыжем парнем по имени Робин
И в инстаграме у него написано в профиле
«Айм нот зе дэд ю хев
Бат айм зе дэд ю олвейс вонтед».
И он правда похож на моего папу
Если бы тот жил в Атланте и не пил
Не пытался зарезать маму
Не прыгал в окно
Ты южанин я тоже по происхождению
И это в общем-то все
Я надеюсь ты не ходишь по темным улицам в одиночестве
Не бьешь никого не ругаешься
И всегда приходишь домой
Слушаешь Агузарову Лепса и «Вороваек»
И в Атланте тепло
Это все что меня интересует
АНДРЕЙ. 21.30. По-моему, отлично.
МАТВЕЙ. 21.30. Я у тебя манеру стырил.
МАТВЕЙ. 21.30. Все, мне уже стыдно. Не дожидаясь утра.
МАТВЕЙ. 21.30. Но тебе подошло бы имя Робин.
МАТВЕЙ. 21.30. Хоть ты и не рыжий.
АНДРЕЙ. 21.30. Матвей, ты очень талантливый. Хватит говорить про стыд.
Матвей удалил сообщение со стихотворением у обоих.
МАТВЕЙ. 21.30. Давай лучше покажу че.
Матвей кинул закрытую ссылку на Youtube с летсплеем простой игры, которую он сделал в Python. Она называлась «Калькулятор увеличения члена». Я говорил ему, что это гениально, а он говорил: надо заняться реальным делом. Я говорил, что он мог бы делать видео для ютуба и их бы точно смотрели, а он отвечал «не сейчас». Он всегда отвечал «не сейчас», «потом», «это хрень» и «мне лень».
ГЛАВА 5
В начале мая Мэт пошел подрабатывать, как он сказал, «фиксиком». Он бесплатно помогал какому-то маминому знакомому в мастерскую по ремонту компьютеров и там ему нравилось. Он починил мне ноутбук — тот грелся и вырубался, а Мэт его почистил и с гордостью сказал, что «заменил термоинтерфейс». Под этим умным словом имелась ввиду замена термопасты. Он сказал: мне нравится выебываться.
Когда я звал его гулять, он отвечал: я чиню телефон. Я говорил ему, что он чинит телефон вечно. Что, мне кажется, это всегда один и тот же телефон, и когда Мэт его, наконец, починит — этот вечный сломанный телефон — то весь мир изменится и заработает, как положено. На это Мэт отвечал, что для самурая есть только путь.
Когда Матвей меня игнорировал, мне становилось невыносимо тоскливо. Мне стало казаться, что ему со мной скучно, потому что у меня
